Первый в космосе: цена подвига

12 апреля 1961 года - дата, которую не нужно заучивать, ее и так с детства знают все. В тот день советский летчик Юрий Гагарин не просто побывал на орбите, а вписал свое имя и название “Восток-1” в космическую историю. До него космос был фантастическими книгами, черно-белыми фильмами и спорами ученых. После - стал реальностью, местом, куда можно отправить человека и вернуть его живым. Спустя десятилетия, когда космические корабли летают на МКС как автобусы, а Илон Маск обещает Марс, первый полет Гагарина не затерялся в хрониках. Он остался главным космическим событием XX века. Потому что первым быть труднее всего. И потому что за 108 минут этого полета стояли не только гениальные инженеры и мощные ракеты, но люди, которые рисковали всем и в первую очередь - 27-летний парень с открытой улыбкой, которому выпало стать лицом победы над земным притяжением.

Космос манил человечество задолго до запуска первого спутника и первого корабля. Эта тяга жила в античных мифах, в романах Жюля Верна, в мечтах Циолковского. Но только в середине XX века она обрела реальные очертания. Люди вдруг поняли: за атмосферой не пустота, а новые горизонты. Исследовать их стало вопросом времени и амбиций. К тому же космос обещал не только знания, но и реальную власть, техническое и военное превосходство. Тот, кто первым научится запускать ракеты на орбиту, получал право диктовать миру свои условия.

Мечта о звездах оказалась крепко связана с политикой. К началу 1960-х мир стоял на пороге больших перемен. В 1957 году Советский Союз запустил первый спутник и ошеломил планету. Американцы, считавшие себя лидерами во всем, вдруг оказались догоняющими. Казалось, еще немного, и русские получат контроль над небом. Политическое напряжение нарастало.

Берлинская стена разделила Европу. Кубинская революция приблизила социализм к границам США. В такой обстановке каждый новый научный успех становился оружием. Космическая гонка превратилась в главный фронт Холодной войны. Советский Союз не мог позволить себе проиграть. Идеология требовала доказательств: социализм строит светлое будущее не только на Земле, но и в космосе. Каждый удачный запуск становился ударом по престижу Запада. Американцы, в свою очередь, не скрывали амбиций. Они создали НАСА, готовили своих астронавтов и обещали высадиться на Луну. Гонка шла на равных, но чаша весов качнулась в сторону СССР. Требовалось закрепить успех. И самым сильным ходом стал полёт человека. Не просто спутника, не собаки, а живого советского улыбающегося парня, который вернется героем. Это был бы триумф, который невозможно оспорить.

Когда заходит речь о первом полете в космос, мы вспоминает Гагарина. Это правильно и справедливо. Но за его спиной стояли два молчаливых героя, без которых улыбка Юрия Алексеевича так и осталась бы земной. Речь о ракете Р-7 и корабле “Восток”.
Р-7 изначально задумывалась как оружие. Это была первая в мире межконтинентальная баллистическая ракета, способная донести ядерный заряд до Америки. Как вы понимаете, ракете нет разницы для чего быть “носителем” - для ядерного заряда, спутника или корабля с человеком внутри. Как космический “извозчик” Р-7 оказалась оптимальным и “уже готовым” решением. Так военная ракета обрела мирную профессию.

Итак, ракета-носитель есть, испытана и оправдывает доверие, теперь нужен корабль. “Восток” получился сферическим по очень простой причине. Шар - идеальная форма для спуска в атмосфере. Ему не нужно крыльев и сложной системы управления. Он падает, как ядро, а теплозащита равномерно обтекает его со всех сторон. Взяли самую надежную геометрическую фигур и попали в точку. Сергей Королёв, главный конструктор, был человеком жестким и прагматичным. Он не верил в красоту ради красоты. Каждое решение диктовалось безопасностью и простотой. Именно Королёв настоял и на автоматике: корабль должен уметь лететь сам, потому что никто не знал, как поведет себя человек в невесомости. Из-за этого родилась хитрая система: ручное управление блокировалось кодом, который космонавт должен был ввести на орбите: врачи боялись, что Гагарин нажмет не те кнопки.
Королёв, его инженеры и их машины проделали титаническую работу. Р-7 и “Восток-1” стали тем самым мостом привел Советский Союз к комическому первенству.

Испытания “Востока” были драматичными. Сначала летали собаки — знаменитые Белка и Стрелка благополучно вернулись на Землю. А вот Чайка и Лисичка, запущенные за месяц до Гагарина, погибли при взрыве ракеты. Манекен по имени Иван Иванович несколько раз отправляли в космос с диктофоном, записавшим фразы вроде “Что делаю? Лечу. До свидания!”. Эти шутки нужны были, чтобы радиооператоры за границей не приняли манекен за настоящего космонавта. Такая вот забавная маскировка.

И еще один неочевидный факт: не предполагалось приземление космонавта внутри корабля. Он катапультировался на высоте 7 км и спускался на собственном парашюте. Корабль падал рядом отдельно. Это решение тоже родилось из спешки, так как систему мягкой посадки для сферы просто не успевали создать. Но катапульта работала безотказно.

Выбор первого космонавта начинался задолго до 12 апреля 1961 года. Весной 1959 года врачи разъехались по авиаполкам с одной задачей: найти летчиков, которые смогут полететь на ракете. Изучили 3461 личное дело, на собеседования пригласили 347 человек. Отсев был жестоким. Кого-то забраковали врачи - слишком слабое здоровье, кого-то психологи - недостаточная устойчивость. К финишу вышли только 20 человек. Двадцать летчиков, которые подписали подписку о неразглашении и переехали в Звёздный городок.
Первый отряд космонавтов готовили как спецназ, только вместо автоматов - центрифуга и сурдобарокамера.

Будущих пилотов крутили до перегрузок 12g — это когда лицо сползает к затылку, а дышать можно только с третьей попытки. Запирали в звуконепроницаемой комнате на 15 суток, чтобы проверить психику. У одного из кандидатов начались галлюцинации: в иллюминаторе ему почудился чей-то глаз. Впрочем, некоторые, наоборот, получали от изоляции удовольствие. Жару в термокамере доводили до +70°C - тут лучшими оказались Титов и Попович. А Гагарин показал себя в сурдокамере: сохранял спокойствие, шутил и быстро реагировал на изменения. Эти тренировки были не пыткой ради пытки, а способом понять: сможет ли человек выжить в космосе и не сойти с ума от одиночества на орбите. Из первой двадцатки выделилась шестерка лучших. А из шестерки выбраны трое: Юрий Гагарин, Герман Титов и Григорий Нелюбов. Их называли “эталонными экземплярами”. Все трое отлично сдавали нормативы, все трое были достойны лететь первыми. Но выбирать пришлось одного.

Почему выбор пал на Гагарина? Профессионально он ничем не уступал Титову, а по некоторым параметрам даже уступал: Титов лучше переносил жару в термокамере и был более волевым. Но комиссия смотрела не только на летные качества. Гагарин обладал редким даром: он нравился всем. Его открытая улыбка, простые черты лица, скромное происхождение (сын плотника из смоленской деревни) делали его “своим” для огромного числа советских людей и образцом советского человека для всего мира. Сыграла роль и биография. Юрий прошел войну, испытал фашистскую оккупацию, работал в литейном цехе, потом учился в индустриальном техникуме и аэроклубе. Его путь был понятен советскому человеку. Руководству нужен был не просто космонавт, а символ и Гагарин подходил для этой роли идеально.

Утро 12 апреля 1961 года на Байконуре было ясным и холодным. Гагарина облачили в ярко-оранжевый скафандр, посадили в автобус и повезли к старту. По дороге он попросил остановиться и сделал то, что сейчас повторяют все космонавты перед полетом, - вышел и справил нужду на правое заднее колесо. За несколько минут до старта Гагарин забрался в тесную сферу “Востока”. Двери закрылись. В динамике раздался голос Королёва. Обратный отсчет шел спокойно, если не считать участившегося до 157 ударов в минуту пульса космонавта. На отметке “ноль” включились двигатели Р-7. Ракета вздрогнула, загудела и медленно оторвалась от Земли. Гагарина вжало в кресло с перегрузкой почти 6g. Он сжимал подлокотники и сквозь вибрацию услышал свой голос: “Поехали!”.

Через 2 минуты отстрелились боковые блоки первой ступени, вибрация стихла. Перегрузки упали, и вдруг наступила полная тишина. Гагарин почувствовал, как тело перестает весить, а ручки приборов поплыли в воздухе - это была невесомость. Он глянул в иллюминатор и увидел Землю. Не карту, не глобус, а настоящую планету - голубую, с белыми прожилками облаков и тонкой радужной каймой горизонта. “Красота-то какая!” - передал он на Землю. Но полет не был прогулкой и в течение тех самых 108 минут случилось сразу несколько нештатных ситуаций. Автоматическая система ориентации “Чайка” отказала, и корабль не развернулся вовремя. Автоматика запретила спуск на первом витке, и Гагарин ушел на второй круг, что не было предусмотрено страховкой, тормозная установка была одноразовой. Потом, уже при входе в атмосферу, приборно-агрегатный отсек не отделился от спускаемого аппарата. Корабль вошел в бешеный штопор, перегрузки выросли до 10g, а за иллюминатором полыхало пламя.

Провода, соединяющие отсеки, перегорели только через 10 минут. Гагарин, теряя сознание от перегрузок, помнил одно: он жив. На высоте 7 км катапульта сработала штатно. Гагарин вылетел из сферы и начал спускаться на парашюте. Но клапан подачи воздуха в скафандр открылся только на высоте 4 км, а все это время он дышал разреженным холодным воздухом. Под ним была Волга. Он отстегнул клапан и потянул за кольцо запасного парашюта, боясь приводниться в ледяную воду.

К счастью, ветер отнес его в сторону. Гагарин приземлился на вспаханное поле неподалеку от деревни Смеловка Саратовской области. Местные жители сначала испугались оранжевого существа с рюкзаком. Но Гагарин крикнул: “Свой, советский!”. Так закончились полет, решивший вопрос о первенстве в космосе.

Первая пресс-конференция состоялась 15 апреля 1961 года в московском Доме ученых. Тысячи журналистов, сотни фотообъективов и десятки кинокамер были направлены на сцену, где появился Гагарин. Зал вставал и аплодировал ему несколько раз за два часа встречи. Но правду о том, что космонавт катапультировался на высоте 7 км, а не приземлился внутри корабля, пришлось скрыть. Согласно нормам Международной авиационной федерации, космическим считался только тот полет, где пилот стартовал, находился в космосе и приземлился в одном и том же аппарате. Если бы секрет раскрыли, рекорд могли бы не засчитать: на все вопросы Гагарин отвечал уклончиво: “Главный конструктор предполагал два способа посадки”. Истину раскрыли только в 1986 году.

В первые же часы после успешного возвращения с орбиты Юрий Алексеевич стал главной "звездой" и примером для подражания в СССР. Особое место в послеполетной жизни Гагарина занял "Артек". Впервые он приехал туда в сентябре 1961 года вместе с Германом Титовым, где его приняли в почетные артековцы на костровой площади лагеря "Морской". Первый космонавт полюбил "Артек" и бывал там каждое лето - всего 7 раз . Он участвовал в пионерских слетах, спортивных соревнованиях, пел песни с детьми у костра и даже научился играть на барабанах, чем очень веселил ребят. По инициативе Гагарина и при его личном участии во дворце Суук-Су создали космическую выставку, которая позже превратилась в музей космонавтики.

Мировое турне первого космонавта стало триумфальным шествием. За два года Гагарин посетил около тридцати стран. В Лондоне его встречали толпы, каких не видели со Дня Победы 1945 года. В Токио десятитысячная толпа скандировала “Банзай, Гагарин!”, а местные фирмы заваливали его подарками. В Бразилии полиции пришлось разгонять встречающих брандспойтами.

Для простых людей по обе стороны железного занавеса Гагарин стал чем-то большим, чем просто космонавт. Американский журнал Time писал: “Серьезно осознавать, что мы, американцы, привыкшие быть первыми и лучшими во всем, дошли до того, что не просто спокойно принимаем советские “первые”, а ожидаем их”. За один день Юрий Гагарин совершал около двух тысяч рукопожатий, и рука болела невыносимо, но он не жаловался. Этот простой советский парень с открытой улыбкой стал символом надежды и доказательством того, что человек может преодолеть любые границы.

Полет Гагарина стал стартовой точкой для всего, что человечество сделало в космосе после. От “Востока” потянулась нить к “Восходу”, от него к “Союзу”, а затем к орбитальным станциям “Салют” и “Мир”. Сегодня на орбите работает Международная космическая станция, а в стадии разработки - станция РОС. И все они - наследники того апрельского утра. Гагаринский полет подстегнул американцев. Президент Кеннеди уже через месяц после 12 апреля поставил задачу: высадить человека на Луну до конца десятилетия. Так родилась программа “Аполлон”, которая в 1969 году привела к высадке Армстронга и Олдрина. Но космос - это не только рекорды и политика. Технологии, созданные для полетов, спустились на Землю. Системы телеметрии, которые следили за Гагариным, сегодня работают в реанимационных мониторах. Миниатюрные датчики и беспроводная связь, айфоны и спутниковая навигация - все это выросло из космических программ шестидесятых.

Каждый год 12 апреля в России и во многих странах мира отмечают День космонавтики. Запускают модели ракет, показывают фильмы, школьники пишут доклады. Но главное происходит вечером: люди выходят на улицы, смотрят на звезды и вспоминают парня в оранжевом скафандре. Мы помним, что космос не пугает тех, кто умеет верить и улыбаться. И пока улыбка Юрия Гагарина живет в нашей памяти, мы будем стремиться летать.